Сахалинский Чехов-центр закрыл сезон работой по Горькому

25.05.2014

Последней премьерой этого сезона в южно-сахалинском Чехов-центре стал спектакль "Наследство". Его постановку театр предложил осуществить режиссеру Антону Коваленко (Санкт-Петербург).

Спектакль "Наследство" по пьесе Максима Горького "Васса Железнова", по мысли режиссера, в определенной степени интерпретируется как образчик "новой драмы", с которой он много экспериментирует. Обращаться сегодня к творчеству Горького как автора живого, сильно действующего, необходимого человечеству заставляет острота затронутой проблематики. Про семью — ячейку общества, про крах дела всей жизни, у которого не оказалось ни смысла, ни цели, зато море алчных наследников-"никудышников", про драму матери и детей, между которыми нет ничего общего, кроме изрядно проржавевшей фамилии...

Действо выстроено целостно, красиво и неуклонно  — семейный корабль идет ко дну. Гибель династии Железновых кажется предопределенной, как только распахивается занавес. Поразительно "выстрелила" сценография Арсения Радькова в этом спектакле, которая как никогда является смыслообразующим фактором: дом Железновых представлен как тоннель, тонущий во мгле, по мере развития и вовсе видится лабиринтом Минотавра, куда без следа утекает жизнь. Дом-ад, в котором то и дело рушатся железные балки, знаменуя очередное преступление в защиту семейной чести и достоинства. И даже трудно представить, что в этом доме когда-то люди были счастливы, растили детей... А сейчас с упоением ненавидят друг друга.

Это очень "урожайное" чувство превратило семью в империю гиперзла, и по большом счету здесь некого жалеть, вокруг ни одного приличного человека. Жизнь замечательно никчемных людей представлена как марионеточный театр, где маменька — леди Макбет и Кабаниха в одном флаконе — дергала домочадцев за ниточки, да вдруг ниточки оборвались. Глядя на ледяное хладнокровие, с которым глава семейства Васса Железнова в отчаянных попытках спасти лицо династии, раздает каждому домочадцу "по серьгам" (этого — отравить, этого — в монастырь), думаешь: это не может быть, потому что не может быть, человек же она все-таки. А потом припомнишь пару сюжетов из какого-нибудь "Чрезвычайного происшествия" — да отчего же, человек — очень многомерная, на все способная (ради денег, власти, домика в деревне) субстанция. Вообще "Наследство" — мрачный панегирик во славу сильных женщин, на которых Россия в принципе стоит, но... Уж лучше бы они были слабыми, нежными и милыми.

Слово "Наследство" вместо "Васса Железнова" на афише вроде бы переносит акценты, а все-таки спектакль определен волей и поступками главной героини. Эта премьера наконец-то за многие годы воздала должное потенциалу актрисы Любови Овсянниковой. Слабости у ее Вассы на полминуты — когда она поет колыбельную сыну, а в остальном  — "гвозди бы делать из этих людей". Создание этого образа потребовало кардинально пересмотреть нравственные ориентиры, раздвигая пределы добра и зла, и притягателен он мощной разрушительной энергетикой. По оценке актрисы "работа над ролью была радостной и кропотливой, притом что материал очень сложный, требующий переворота сознания. Ведь мы живем в иных нравственных изменениях: любим своих детей, своих матерей. Тут же любовь иная — мать толкает на преступления, оправдываясь тем, что все матери великие грешницы и великие мученицы: она сотворит ЗДЕСЬ, на земле, грех ради детей, а ТАМ уже помучается. Мой организм сопротивлялся такой почти сплошной бесчеловечности, потому что Васса идет против своей природы — женской, материнской, и природа ей мстит".

Думается, "перевертыш" — та категория, которая характеризует нынешний актерский расклад в спектакле. Владимиру Байдалову, кажется, впервые за те два года, что он работает в Чехов-центре, предложена трагическая роль. Актер, которого привычнее видеть в роли офицерика-душки ("Моя жизнь") или отвязного итальянского босяка ("Кьорджинские перепалки"), притушил свой яркий комический темперамент, чтобы отчаянно сыграть роль Павла, несчастливого сына и мужа. И в этой жалкой истории любви кривобокий Павел более красив, более достоин сочувствия, чем его распрекрасная жена Людмила (Алиса Медведева), холодная кукла, которая не пойми зачем вышла замуж, превратила его жизнь в ад и готова на все, чтобы стать свободной. Неслучайно она так близка с Анной (Наталья Красилова), молодой и перспективной копией Вассы, с таким же ястребиным взглядом, которая, в отличие от слабаков-братьев, своего не упустит. Вообще в этом кругу коррозия поражает любые высокопарные вещи (любовь, свобода), они кажутся особо карикатурными в изложении Железновых — Семена (Антон Ещиганов), Натальи (Елена Бастрыгина), Прохора (Андрей Кузин).

Уровень труппы Чехов-центра, в высокой оценке которой единодушны абсолютно все постановщики, сподвиг А. Коваленко взяться за эту непростую работу: "В отличие от Гоголя за Горьким идти не хочется, потому что он ведет в ночь, темноту, в тоннель, в котором даже света не видно. Но в этом есть и его особая сила. И надо быть уверенным в людях, чтобы нырнуть с ними в эту горьковскую темноту и попытаться разглядеть в ней жизнь с ее теплом и любовью. Надо отдать должное, пьеса очень тяжелая, депрессивная. Но благодаря целостности, профессиональной коллегиальности труппы по-человечески легко работалось надо материалом, который выматывал, вытягивал все соки. И если технологии театра не во всем поспевают за непростой сценографией, то актеры свои задачи выполнили наилучшим образом. В Чехов-центре хороший, слаженный коллектив, что довольно редко для театров".

Цитата из истории про Pussy Riot, о которой все успели подзабыть, в качестве финального аккорда спектакля показалась довольно искусственно пристегнутой, и есть ощущение, что до начала следующего сезона она не доживет. Но для режиссера эпизод с пляшущими девушками в балаклавах на авансцене на фоне образа Богоматери: "Сегодняшнее продолжение протестного настроения вследствие разочарования в христианские ценностях, начавшегося до революции. То, что происходило в 1917 году, не может быть так просто забыто, оно продолжает влиять на нынешнее поколение. Это все та же вера, но перевернутая с ног на голову. Я пытался найти связь времен, поколений, неприятие формального церковного закона, который, видимо, шел иногда вразрез с подлинными чувствами людей. Это сложный процесс — и человеческий, и исторический".

На вопрос по поводу взаимоотношений с классиками, как преподать сей урок, чтобы его приняли, в том числе самая скептическая категория — подростки и молодежь, у А.Коваленко есть предположение: "Надеюсь, что их будет удерживать от скуки некое новое звучание истории и проникновенная игра артистов. Мне кажется, эта история будет брать силой своей души, она может заставить себя смотреть сама. Конечно, гарантий нет, нынешнее молодое поколение очень сумбурное, привыкло не слушать, привыкло, что слушают его... Но я верю: если в спектакле есть то, что трогает их, если есть правда, они будут смотреть. А если в это не верить, не стоит браться за постановку".

Итак, Чехов-центр открыл для себя еще одного интересного, неординарно мыслящего режиссера, который дружен и с классикой, и с современной драмой. Осенью А.Коваленко ждут на Сахалине для доработки "Наследства". А перспектива сахалинских театралов — двухнедельный марафон межрегионального театрального фестиваля "Сахалинская рампа" (с 16 по 30 июня) с участием Театра Наций, Московского театра юного зрителя, Российского молодежного театра, театров Комсомольска-на-Амуре и Петропавловска-Камчатского.

Марина Ильина, ИА SakhalinInfo