23 октября 2016

Тающая красота

«Вишневый сад» расцвел в Чехов-центре. Премьера по пьесе Чехова в постановке заслуженного деятеля искусств России Алексея Песегова открыла 86-й театральный сезон

Вышло об ином

Есть в Чехов-центре такая традиция – каждые восемь лет на островной сцене расцветает и погибает «Вишневый сад». После Павла Цепенюка и Андрея Бажина свою трактовку чеховской пьесы предложил сахалинским театралам режиссер Алексей Песегов.

Заслуженный деятель искусств России не впервые обращается к «Вишневому саду». Больше десяти лет назад на сцене родного Минусинского драматического театра он уже воплощал эту пьесу о притягательности старого и неизбежности нового. Но, как признается гость из Сибири, сахалинская премьера ничуть не напоминает прежнюю постановку. Благо, первоисточник дарует такие смысловые глубины, что число интерпретаций стремится к бесконечности.

Кстати

В первой постановке «Вишневого сада» 1904 года Гаева играл Константин Станиславский. «Я плакал, как женщина, хотел, но не мог сдержаться... – признавался он Чехову. – Я ощущаю к этой пьесе особую нежность и любовь... Люблю в ней каждое слово, каждую ремарку, каждую запятую». Но при этом он был категорически не согласен с жанром: «Это не комедия, не фарс, как Вы писали, – это трагедия».

– Когда я ехал на Сахалин, у меня была четкая концепция: «Буду делать об этом». Но начали репетировать, и я понял, что постановка получится об ином. На Сахалине я поменял свой взгляд на чеховское произведение и очень рад этому. Мы сделали такую щемящую вещь. Может, отчасти так произошло оттого, что я сильно тосковал по родине. Никогда прежде не уезжал далеко от дома на целых два месяца. Для меня это были сущие муки, вот они и выплеснулись на сцену, – улыбается режиссер-постановщик.

Один шкаф

Сценическое пространство в премьерном «Вишневом саде» художник-постановщик Светлана Песегова решила в духе минимализма. На сцене величаво возвышается один лишь старинный книжный шкаф. Скромный интерьер дополняют парочка простых стульев и аккуратный столик на резной ножке. Умирающее дворянское гнездо обрисовывают маленькие говорящие детали – вот старая тряпичная куколка, там – изысканный кофейный сервиз, здесь – веточки цветущей вишни…

Светлана Песегова служит Мельпомене уже три десятка лет и тоже воплощает «Вишневый сад» во второй раз. Художница считает большим везением, что ей удалось вновь переосмыслить пьесу великого драматурга.

– Чехов требует душевной мудрости. В его творчестве – неисчерпаемый кладезь. В 20 лет, мне кажется, невозможно понять «Вишневый сад». Казалось бы, второстепенные персонажи перебрасываются незначительными репликами... Но с опытом своей жизни вникаешь, насколько точно каждое слово. И когда актеры умеют все передать – это бесценно. Ведь артисты –проводники авторских смыслов, они проживают их и своей энергией несут в зрительный зал, – говорит художник-постановщик.

Тройной дебют

На фоне немногословных декораций богатством полутонов насыщена актерская игра.

– Сахалинская труппа, безусловно, талантлива, – делится режиссер Алексей Песегов. – У нас немного разные эстетики, но так даже интереснее работать. Не скажу, что спектакль давался легко и беззаботно, но отношение к материалу всей постановочной группы меня очень порадовало. И артисты сами признавались, что у них давно не было таких репетиций, когда после никто не хотел расходиться по домам.

Кстати

«Дачи и дачники – это так пошло, простите», – сокрушается Раневская. И столь непрактичная недальновидность вызывает отнюдь не возмущение, а симпатию к хрупкой, тающей красоте и нежеланию губить ее топором

Образ Любови Андреевны Раневской воплощает одна из самых выразительных сахалинских актрис Анна Антонова. Она выходила на островную сцену во всех трех «Вишневых садах». Сначала в роли младшей дочери Ани, затем – старшей Вари и вот, по признанию актрисы, внутренне доросла до хозяйки вишневого сада.

Ермолай Алексеевич Лопахин стал первой работой в Чехов-центре для опытного артиста Анатолия Чернова. Он приехал в сахалинский храм Мельпомены из Иркутской области.

К слову, в премьерном спектакле состоялся сразу тройной дебют. Кроме Лопахина, впервые на островной сцене отметились дочери Раневской – молодые талантливые актрисы Анастасия Быкова (Иркутское театральное училище) и Ирина Женихова (Дальневосточный институт искусств Владивостока).

https://skr.su/uploaded-files/151268/x.jpg 

 

У Чехова нет малозначительных героев. Каждого персонажа хочешь разгадывать: почти тридцатилетний студент Петя Трофимов (Константин Вогачев), вечный должник Симеонов-Пищик (Владимир Байдалов), «двадцать два несчастья» Епиходов (Илья Романов). Горничная-белоручка Дуняша (Татьяна Никонова) и лакей Яша с глянцево-скользкими манерами (Виктор Крахмалев) соседствуют с преданнейшим стариком Фирсом (Виктор Черноскутов).

https://skr.su/uploaded-files/151265/x.jpg 


Дачи – это пошло

Сколько живет чеховская пьеса, столько идут споры, кто прав: Раневская или Лопахин? Не разумнее ли аристократке принять предложение потомка крепостных – вырубить сад, сдать землю в аренду и после богатеть, наслаждаясь днем сегодняшним?..

«Дачи и дачники – это так пошло, простите», – сокрушается Раневская. И столь непрактичная недальновидность вызывает отнюдь не возмущение, а симпатию к хрупкой, тающей красоте и нежеланию губить ее топором.

Время неумолимо бежит вперед, но, вопреки советским революционным трактовкам, прошлое не выступает бесполезным атавизмом. Птенцами из увядающего дворянского гнезда нельзя не любоваться. В них красиво все: речи, жесты, – красиво само течение их жизни… Подкупает изящная расточительность Любови Андреевной Раневской, мягкая и, в хорошем смысле, барственная доброта ее брата Леонида Андреевича Гаева (заслуженный артист России Андрей Кошелев).

Жажда этой красоты наполняет и душу Лопахина. «У тебя тонкие, нежные пальцы, как у артиста, у тебя тонкая, нежная душа...» – говорит Ермолаю Алексеевичу Петя Трофимов. В этой характеристике и кроется ключ к душе Лопахина.

Он тоже любит сад, где его отец и дед были крепостными, но Ермолай Алексеевич стремится не созерцать жизнь, а улучшать ее. Отдавая приказ рубить вишневые деревья, он жалеет Раневскую, в которую, кажется, влюблен. Неслучайно Лопахин так и не делает предложения Варе – девушка ближе ему по деятельному складу натуры, но он покорен утонченной дворянкой.

За сотню лет чеховскую пьесу переосмысливали сотни раз на театральных сценах всего мира. Не раз классика переиначивали, позабыв о чувстве меры. Премьерный «Вишневый сад» в Чехов-центре не эпатирует зрителя модернистскими играми. Постановка Алексея Песегова в классическом ключе, тонко и умно проводит мысли Чехова о прошлом, нынешнем и будущем. И идеи классика оказываются удивительно созвучны современности, как и все вечное.

Нобуюки Накамото, ученый-русист, почетный профессор нескольких японских университетов, чеховед, автор книги «Япония внутри Чехова» поделился после премьеры.

– Я сам когда-то перевел «Вишневый сад» на японский язык и поставил спектакль по великой пьесе на своей родине. И теперь увидел премьеру на Сахалине. Могу сказать, что постановка очень интересная. Замечательные артисты! Я видел немало «Вишневых садов», но сахалинский выделяется оригинальным подходом. Спектакль вышел необыкновенно элегантным. В нем чувствуется неповторимый чеховский стиль, - отметил гость из Японии.

Екатерина Банковская

Поделиться:
САХАЛИНСКИЙ
МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ТЕАТРАЛЬНЫЙ ЦЕНТР
им. А.П.ЧЕХОВА
693020, г. Южно-Сахалинск,
Коммунистический пр., 35
E-mail: chekhov-centre@sitcc.ru
(4242) 72-72-80 / 72-72-79
Касса: (4242) 42-52-62 / 30-62-42